Илья Чакубаш

В начале XX века в живописи появились абстрактные течения, а в поэзии поэты-футуристы начали говорить о ценности слова и звука. Так возникла звуковая поэзия Кручёных и эксперименты Хлебникова.

С развитием нового языка стали появляться новые слова, а неологизмы (авторские) стали неотъемлемой частью поэзии футуристов. Также было открыто явление глоссолалии — бессмысленной, но упорядоченной речи шаманов и людей в состоянии транса.

Важно отметить, что авангард стремился не только к будущему, но и к прошлому, обращаясь к отдалённым элементам дохристианской культуры варваров и народного примитива. Среди наиболее ярких представителей этого направления можно выделить Маяковского, Хлебникова и Кирсанова.

1. Велимир Хлебников

Поэт–футурист Хлебников, пожалуй, служит лучшей иллюстрацией расхожего убеждения, что все гении безумны. Он был безумец, болел шизофренией. Особенность творчества Хлебникова заключается в использовании «крошева из старых слов», которое проявляется в виде коллажей из разных строк. Чтобы понять его произведения, необходимо осознать значимость мифологии в его жизни. Он создавал собственных духов и божеств, а также использовал диалектизмы, например, «времыши». В стихотворении «Усадьба ночью — Чингисхань» присутствуют отсылки к Калевале.

Хлебников избегал использования привычных заимствованных слов, но применял словоформы, которые могут казаться взятыми из родственного славянского языка. Также он разработал свой собственный «звёздный язык». Мыслил поэт глобально, его интересовали мировые проблемы. В его стихах можно найти вселенские ассоциации, такие как любовь богов и солнц, а также гибель целых миров.

Судьба Хлебникова была тяжёлой. Он скончался от голода в 1922 году, и никто не помог этому беспомощному и психически больному человеку.

2. Владимир Маяковский

Антиэстетизм Маяковского был намеренным и грубым. Он использовал язык плаката и афиш, а также язык партийных лозунгов своего времени. Его воображение, подобно Пикассо в живописи, создавало образы, такие как «хохочущие канделябры», в то время как прекрасные вещи, такие как звёзды и луна, подвергались критике и принижались.

Поэзия Маяковского была тесно связана с политикой, и он считал свои стихи политическим оружием. Из-за политизации культуры в СССР у других писателей и художников впоследствии искали «идеологические диверсии».

Сегодня эксперименты со словом ушли в прошлое, и мода вернулась на простые и правильные литературные произведения. Однако всё равно интересно изучать тех, кто своим творчеством бросал вызов коллективному духу, советскому обезличиванию людей и стремлению превратить их в придатки промышленной машины.

3. Семён Кирсанов

Его не расстреляли, как тысячи других несогласных. Время от времени что – то печатали, но очень осторожно. Его лучшие стихотворения «У Черного моря», «Эти летние дожди» и «Стихотворение в скобках», стали настоящим народным достоянием. (Вместе с тем, он был не только поэтом необычайного вкуса, но и «циркачом слова».)

Поэтому и выступал со своими стихами поэт часто в цирке, и даже читал их, стоя кверху ногами.

Ему были под силу самые смелые эксперименты.

Написать стихотворение, где мысли автора и двойные смыслы даны в скобках, так что в скобках оказывается половина произведения.

Или написать стихотворение, в котором все слова начинаются на букву «М», чтобы прославить строительство метрополитена.

В последние годы жизни он смертельно заболел раком горла, но продолжал писать.

Именно как воспоминания о прошлом счастье следует понимать его «Летние дожди».

А в стихотворении «Боль» поэт как бы заставляет мучиться вместе с собой целый мир, даже неживые предметы.

1. Борис Васильев

Когда началась война, Борис Васильев окончил девятый класс. Будучи заместителем секретаря комсомольской организации, он отвечал за организацию работы добровольцев в прифронтовой зоне. Однако эта деятельность не соответствовала его желаниям. Васильев стремился сражаться, как его отец, поэтому обманным путём записался в ряды призывников.

В июне 1941 года он был отправлен в истребительный батальон под Смоленск, где оказался в окружении. Четыре месяца спустя ему удалось вырваться из окружения, но только в октябре.

«Бегали, отстреливались, отлёживались, голодали. В этом нет никакого подвига, а есть только желание вернуться к своим», — позже вспоминал писатель.

2. Александр Твардовский

К началу Великой Отечественной у Александра Твардовского уже был некий военный опыт: он был корреспондентом на финской войне. Кстати, именно там родился образ Василия Теркина — веселого бравого солдата, знакомого сегодня каждому читающему человеку.

Во время Великой Отечественной войны Твардовский продолжал работать военкором, но его роль не ограничивалась сбором информации. Он принимал участие в сражениях вместе с солдатами и параллельно собирал материалы для будущих произведений. Твардовский мечтал создать произведение, которое могло бы вдохновить и поддержать бойцов.

Его старания увенчались успехом. В 1942 году была опубликована поэма «Василий Тёркин», которая стала настоящим хитом. Её печатали во всех известных изданиях, Левитан читал отрывки по радио, а сам Твардовский декламировал фрагменты поэмы перед солдатами. Фразы из «Тёркина» знали наизусть на фронте и в тылу.

3. Василь Быков

Василь Быков прошёл через всю Великую Отечественную войну. В 1942 году, когда ему только исполнилось 18 лет, его призвали в армию. После окончания пехотного училища он попал на Второй Украинский фронт. Там он участвовал в битвах за Кривой Рог, Александрию и Знаменку. Во время операции под Кировоградом Быков получил ранение в ногу и живот, из-за чего его ошибочно посчитали погибшим. Эти события легли в основу повести «Мёртвым не больно».

Три месяца будущий писатель провёл в госпитале, после чего снова отправился на фронт. Он участвовал в освобождении Румынии, а затем прошёл с действующей армией через Болгарию, Венгрию, Югославию и встретил победу в Австрии.

Известность Василю Быкову принесла повесть «Третья ракета». Но всемирную славу получили такие произведения, как «Альпийская баллада», «Мёртвым не больно», «Сотников» и «Обелиск».

4. Юрий Бондарев

Юрий Бондарев тоже был призван на фронт в 1942ом, 18-летним мальчишкой. Его боевое крещение прошло под Сталинградом.

«Я и сейчас хорошо помню те сернистые ожоги стужи в степях под Сталинградом, ледяной холод орудий, которые за ночь мороз так прокалил, что холод металла чувствовался даже сквозь рукавицы», — напишет Бондарев позднее.

В ходе боёв под Котельниково Бондарев получил контузию, но после лечения вернулся на фронт. Он освобождал Киев, Польшу и Чехословакию, а также воевал в Карпатах. В октябре Бондарев был направлен в училище зенитной артиллерии, где начал свою литературную карьеру.

Самое известное военное произведение Бондарева — роман «Горячий снег», основанный на воспоминаниях автора о Сталинградской битве.

5. Константин Воробьёв

Константин Дмитриевич воевал под Москвой. В декабре 1941 года под Клином лейтенант Воробьёв попал в плен и долгое время находился в лагере. Предпринимал две попытки бегства. 24 сентября 1942 года побег увенчался успехом, и писатель назвал эту дату днем своего второго рождения.

В период с 1943 по 1944 год Константин Воробьёв был руководителем партизанского отряда. В подпольных условиях он создал автобиографическое произведение «Это мы, Господи! ». Рукопись была представлена для публикации в журнале «Новый мир», но не получила одобрения, в результате чего затерялась.

Только через сорок лет произведение было случайно обнаружено и опубликовано в журнале «Новый современник».

В 1947 году Воробьёв завершил военную службу, переехал в Вильнюс и продолжил писать о другой стороне войны.

Когда мы читаем книгу, нам бывает сложно догадаться, как на самом деле зовут её автора — многие писатели предпочитают использовать псевдонимы.


Некоторые считают своё настоящее имя невыразительным и неблагозвучным, другие просто не хотят, чтобы их новые произведения сравнивали с популярными бестселлерами — причины могут быть разными.


1. Антон Павлович Чехов


Антон Павлович Чехов — безусловный чемпион по количеству вымышленных имён. Помимо известного псевдонима Антоша Чехонте, литературоведы насчитали более сорока псевдонимов. Среди них были и простые буквы, и необычные варианты, например, Человек без селезёнки, Дяденька, Гайка №6 и Гайка №9. Шиллер Шекспирович Гёте — ещё один экстравагантный псевдоним. А. Актрисын, возможно, связан с женой писателя — актрисой Ольгой Книппер. Ирония заключается в том, что большинство произведений издано под именем, полученным при рождении — Антон Павлович Чехов.


2. Николай Васильевич Гоголь


Николай Гоголь не любил подписывать свои произведения собственным именем. Его настоящая фамилия — Яновский. Только через 11 лет к ней добавилась знаменитая и яркая приставка Гоголь.


Среди известных псевдонимов писателя можно выделить Г. Янов (Гоголь-Яновский), П. Глечик, В. Алов. Произведение «Вечера на хуторе близ Диканьки» было опубликовано под псевдонимом Пасичник Рудой Панько.


Среди самых коротких псевдонимов писателя были оооо, *, N.N.N. Один из них, оооо, удалось расшифровать как Николай Гоголь-Яновский.


3. Иван Андреевич Крылов


Написал множество известных нам басен и замечательно адаптировал русскоязычному читателю античные, которые менее известны.


Использовал псевдоним Нави Волырк. Прочитайте его наоборот, и увидите, что писатель не сильно фантазировал не только в случае с идеями басен.


4. Александр Сергеевич Пушкин


Пушкин начал с использования одной первой буквы своей фамилии, затем добавил к подписи несколько согласных в обратном порядке (Н.к.ш.п.). Позже он создал псевдонимы Феофилакт Косичкин, Иегуда Хламида и Иван Петрович Белкин.


5. Михаил Афанасьевич Булгаков


Булгаков тоже использовал несколько псевдонимов, некоторые из которых перекликаются с его знаменитым романом. Вначале он подписывался инициалами М. Б., а затем появились Ф. Скитайкин и М. Ол-Райт. Некоторые произведения Булгакова опубликованы под псевдонимами Иван Бездомный, Незнакомец и Маг.

Как вы представляете себе авторов великих произведений? Можно предположить, что для многих людей известные писатели кажутся почти небожителями. Они представляются мудрыми, сострадательными, бесконечно талантливыми мыслителями и философами, которым открыт смысл бытия. Однако реальность часто далека от идеала. Давайте вспомним некоторых литераторов, которые были ужасными мужьями в прямом смысле слова.

Лев Толстой — Софья Берс-Толстая

Изучение 48-летней истории совместной жизни этой пары позволяет предположить, что их жизнь могла бы стать основой для книги «Превращая жизнь жены в ад».

Молодой невесте её будущий муж дал прочитать свои откровенные дневники, в которых подробно описывал свои любовные похождения со служанками и проститутками, а также свою страсть к крестьянке из Ясной Поляны, которая впоследствии забеременела от него.

Возможно, Толстой хотел таким образом продемонстрировать свою честность, чтобы будущая жена заранее знала о его прошлом. Однако Софья Андреевна не оценила этот жест, считая, что «всё нечистое, что она узнала и прочитала в дневниках Толстого, навсегда останется страданием в её сердце». Однако странности талантливого мужа на этом не заканчивались: Толстой настойчиво требовал от молодой жены рожать ему детей одного за другим. При этом он не стеснялся высказываться о «постыдном грехе совокупления», презирал и себя, и супругу за «распущенность и похоть», которую не мог преодолеть.

К сожалению, от связей с крестьянками писатель не отказался даже после женитьбы. Когда жена была беременна или восстанавливалась после родов, он не видел ничего предосудительного в том, чтобы предаться чувственным утехам с горничной.

Александр Блок — Любовь Менделеева

«Страшно видеться с тобой, но ещё страшнее не видеть тебя», — так писал поэт-символист о своей возлюбленной Любови. Однако после свадьбы стало ясно, что чувства Блока к ней были исключительно платоническими. Он решительно отказывался исполнять свой «супружеский долг». Никакие откровенные наряды, приворотные зелья и флирт с другом Андрея Белого не помогли.

Блок писал Любови Менделеевой нежные слова:

«Ты — моё солнце, моё небо, моё блаженство. Я не могу жить без тебя ни здесь, ни там. Ты — моя первая тайна и последняя надежда. Вся моя жизнь принадлежит тебе от начала до конца. Делай с ней всё, что хочешь, если это приносит тебе радость». А на следующий день Блок изменял своей жене с другими женщинами, даже не пытаясь скрывать это от неё. Он боялся физической близости с «Прекрасной Дамой», опасаясь, что после этого перестанет любить свою «Неизречённую». Современные психологи утверждают, что личность поэта застряла на уровне подростка, который восхищается одной девушкой, но предпочитает физическую близость с более доступными женщинами.

Иван Бунин — Вера Бунина

Брак Ивана Алексеевича и Веры Николаевны был непростым. Двадцать лет они прожили относительно мирно, но после переезда во Францию писатель решил внести в свою жизнь разнообразие.

В течение года Бунин скрывал свою связь с последней любовью, Галиной Кузнецовой, довольствуясь редкими встречами на съёмных парижских квартирах. Но вскоре ему это наскучило, и он без колебаний поселил любовницу у себя дома вместе с женой. Так они и жили втроём, что было мучительно для Веры на протяжении семи лет.

Иван Алексеевич не мог развестись с женой, потому что считал, что любить Веру — всё равно что любить собственную руку или ногу. Однако отказаться от своей последней страсти он тоже не хотел. Вере Николаевне пришлось убедить себя, что муж любит Галю как дочь, чтобы сохранить рассудок. Даже на церемонию вручения Нобелевской премии они отправились втроём.

Но, как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров. Вскоре этот странный «любовный треугольник» перерастет в «четырехугольник», когда на бунинской даче поселится литератор Леонид Зуров. А потом и вовсе выяснится, что Вера предпочитает женщин мужчинам… Дело ли в защитной реакции ее психики на предательство мужа, сегодня уже не узнать.

Боксер Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин обладал хорошей физической подготовкой и с юных лет увлекался спортом. В Царскосельском лицее, где он учился, большое значение придавалось физической культуре: лицеисты занимались плаванием, верховой ездой, фехтованием, танцами и катанием на коньках зимой.

Согласно воспоминаниям Павла Анненкова, в молодости Пушкина отличала «крепкая, мускулистая и гибкая» физическая форма. Он был известен как неутомимый пешеход, страстный любитель купания, верховой езды и прекрасно владел искусством фехтования, став одним из лучших учеников известного учителя фехтования Вальвиля. Поэт продолжал заниматься спортом и в зрелые годы. Он увлёкся боксом и стал одним из первых поклонников этого вида спорта в России. Пётр Вяземский, друг поэта, вспоминал, что именно Пушкин научил его боксировать по-английски в 1827 году. Историки полагают, что Пушкин перенял это увлечение от своего кумира, английского поэта лорда Байрона.

Поскольку в начале XIX века в России не было тренеров по боксу, Пушкин, вероятно, изучал приёмы самостоятельно по французским книгам.

Интерес к спорту отразился и в стихах поэта, например, в текстах «На статую играющего в свайку» и «На статую играющего в бабки». Говорили, что Пушкин написал эти стихотворения экспромтом, вдохновлённый скульптурами на выставке, которую он однажды посетил.

Велосипедист Толстой

Лев Николаевич Толстой всегда заботился о своём физическом здоровье. Он любил играть в городки и шахматы, кататься на коньках и уверенно держаться в седле. Каждое утро Толстой делал зарядку и даже построил один из первых теннисных кортов в России в Ясной Поляне.

Одним из его любимых занятий была ходьба. Писатель несколько раз проходил пешком расстояние от Москвы до Ясной Поляны, преодолевая почти 200 километров.

Дочь Толстого, Татьяна Сухотина-Толстая, вспоминала, как в детстве они вместе с отцом занимались физкультурой. «Было весело делать зарядку с папой по утрам, когда он одевался, — писала Татьяна в своих мемуарах. — У него была комната с двумя колоннами и железной рейкой между ними, где мы все вместе упражнялись каждое утро».

Писатель поддерживал отличную физическую форму до глубокой старости. Его жена Софья Андреевна в своих дневниках упоминала, что незадолго до своего семидесятилетия граф приобрёл две семифунтовые гири, чтобы делать зарядку. Спортивные интересы героев книг Толстого также включали катание на коньках (героиня «Анны Карениной» Кити) и верховую езду (Вронский). Однако особое место в жизни писателя занял велосипед. Толстой научился кататься в возрасте 67 лет. Его новое увлечение было встречено с энтузиазмом публикой. Журнал «Циклист» сообщал: «На прошлой неделе мы видели его катающимся в манеже в своей традиционной блузе. Граф легко освоил искусство езды на велосипеде, и теперь он катается свободно». Scientific American также сообщало: «Граф Лев Толстой…катается на велосипеде, удивляя крестьян в своём поместье». Толстой обучал езде на велосипеде своих детей и с удовольствием позировал рядом с велосипедом для фотографий.

Футболист Набоков

Владимир Набоков с ранних лет занимался боксом и фехтованием. В автобиографии «Другие берега» он вспоминает, что тренировки по боксу проходили в библиотеке его семьи, где гармонично сочетались наука и спорт: кожа переплётов и кожа боксёрских перчаток. В родовом имении Набоковых, Рождествене, был корт для игры в лаун-теннис — первый вид тенниса на открытом воздухе. Зимой Набоков катался на коньках, а летом осваивал ролики. «Я был превосходным спортсменом», — говорит писатель в книге «Память, говори».

Любовь к физической активности и различным видам спорта Набоков пронёс через всю свою жизнь. Футбол был его главной страстью. Он начал играть ещё во время учёбы в Санкт-Петербурге, но предпочитал стоять на воротах, а не забивать голы. В Кембриджском университете Набоков стал вратарём команды колледжа и продолжил заниматься теннисом. Писатель признаётся, что ни разу за три года в Кембридже не посетил университетскую библиотеку и даже не попытался узнать, где она находится, но регулярно играл в футбол. С сожалением он вспоминает о своих поражениях: «Я отвратительно мазал» и радуется, когда «игра переходит на другой конец поля». Теннис помог Набокову заработать в эмиграции. Чтобы иметь дополнительный доход, он давал уроки английского языка немецким бизнесменам и обучал их дочерей теннису.

Писатель был большим любителем шахмат. Он тратил много времени на составление шахматных задач. Набоков считал игру в шахматы творческим процессом, утверждая, что для создания шахматной задачи требуется вдохновение, относящееся к полумузыкальному, полупоэтическому и математически-поэтическому типу. Магия шахмат вдохновила его на написание романа «Защита Лужина», где герой сталкивается с беспощадной игрой. «В этом был ужас, но в этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме шахмат? » — задавался вопросом Набоков.